- А знаете, чем отличается Дед Мороз от Санта-Клауса? Дед Мороз живет со Снегурочкой, а Санта—Клаус — с оленем! - у входа в комнату показался какой-то мальчуган, с лицом изображающим исключительную умственную деятельность, которую впрочем хватило только на шутку с едва различимым подтекстом, которые присутствующие поняли из-за малого возраста или недосыпа. Как в замедленной съемке Арису встала и попыталась догнать шкета, дабы направить его энергию в мирное русло - например привязать к стулу и оставить следить за младшими, а самой прикорнуть на диване. Когда ей удалось добраться до двери, в противоположном углу большого зала чудо-создание неторопливо влезло на стул, некий злодей включил музыку и чадо вальяжно начало зачитывать последний хит Киллера Би. Куноичи моментально заткнула уши руками, потому что это порождение людского безумия она задолбалась слушать. Читать дальшеЧитать дальше
правила гостевая книга сюжет список персонажей занятые внешности шаблон анкеты технобук библиотека техник объявления акции
Добро пожаловать! На проекте введены новые важные обновления. Следите, пожалуйста, за информацией и обновлениями. Смена времени года была проведена на конец зимы-начало весны ( февраль - апрель) , так что игроки могут описать таймскип. Изменен модераторский состав и теперь у нас новый, весенний дизайн. Ура-ура!

Naruto. Everything is changing.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Naruto. Everything is changing. » Страна Луны » [Квестовая локация] Монастырь Шадо Пан


[Квестовая локация] Монастырь Шадо Пан

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://games.mail.ru/pre_700x400_resize/pic/pc/gallery/93/12/2bf1d001.jpeg
Одиноко стоящий, давным давно заброшенный монастырь, находящийся в горах на севере страны, в который уже много десятилетий не ступала нога человека. По легенде, когда-то здесь была сама Кагуя, но никаких подтверждений этому нет.

Отредактировано Isuzuki Mokao (2019-02-10 19:58:51)

0

2

[Квестовая локация] Дом торговца

Долго ли, коротко ли, скоро квест выполняется, да не скоро посты пишутся, - наших два добрых молодца добрались до указанного места. Почти дошли. От храма их отделяла огромная лестница, которая скрывалась за облаками. Парень непроизвольно присвистнул при созерцании этой картины. Потом ему на глаза попалась странная дощечка с выцарапанным на ней незнакомым символом. Парнишка почесал свою макушку два раза, для надежности. Но из недр памяти не всплыло ничего похожего на символ изображенный на знаке.

- Братишка, - чуунин развернулся лицом к своему напарнику, одновременно с этим показывая пальцем на знак. - Ты не знаешь что это значит?

Джонин опять был позади, так как нетерпеливый Шин обогнал его, но, по правде сказать, просто Мок был старым. Совсем недавно он праздновал сорока с чем-то летие, но это не точно. Парень не успел задать вопрос, как его что-то или кто-то схватил за предплечье. Парень развернулся и, одновременно с этим, попытался вырвать руку из захвата, но результат был противоположный — его руку сжали еще сильнее. И как вы думаете кто это был? Сгорбленная женщина, седые волосы которой торчали в разные стороны, скорее всего они не виделись с расческой почти столько же, сколько лет джонину, стоявшему позади Шинпана. Но еще хуже выглядела ее одежда. Хотя это тряпье, которое было на ней, сложно было назвать одеждой. Своими бледно-зелеными глазами она смотрела пряма на парня, словно пыталась пронзить его взглядом. Откуда она взялась!? Я точно уверен, что по лестнице никто не спускался.

- Уходите! - голос женщины, не смотря на ее возраст, оказался приятным. Он струился как горный ручеек. - В храме вас не ждет ничего хорошего!

Женщина внезапно отпустила парня и продолжила свой путь. Чуунин начал потирать свою руку, так как боль все не уходила. Женщина, не обращая внимания на джонина, шла и тихонько с кем-то говорила, только вот ее собеседник был невидимым.

- Мок!?

- Я вас предупредила! - напоследок предупредила женщина незнакомцев и продолжила свой путь больше не проявляя никакой заинтересованности в шиноби.

- Может нахер это задание? - завершил свою мысль юный шиноби.

0

3

[Квестовая локация] Дом торговца артефактами

Нетерпеливость Шинпана когда-нибудь сыграет с ним злую шутку, Мок это знал. Но не препятствовал этому, поскольку злая шутка должна быть сыграна со всеми, в назидание. В его возрасте Мокао уже был командиром отряда генинов и у него не было возможности вести себя как ребенок. У Шинпана пока что такая возможность была. И Мокао прикончил бы любого, кто попытался бы отнять эту возможность у его подопечного. Впрочем, он был особо и не против плестись сзади, поскольку первая стрела или кунай полетят именно в того, кто шел впереди. Обезопасить свою жопу было важнее всего. Пусть и за счет другого. Да не, шучу, конечно. Не смотря на расслабленный вид, все нутро одноглазого было напряжено донельзя. Это место отторгало его. В воздухе витало напряжение. Чувства Мокао были сродни тем, которые он испытывал входя в дом серийного убийцы и насильника. А ведь они всего лишь приблизились к монастырю, что будет дальше? Но отступать было нельзя, позади Москва.

Он выглядел очень расслаблено. Спокойно покуривал сигарету и осматривал виды. Словно появление "из ниоткуда" этой бабки не произвело на него впечатления. Однако, кто-нибудь мог заметить, что секунду назад у него не было куная в руке. Исузуки был достаточно взрослым, чтобы не пропускать обучение в игре. Эта бабка как раз и была этим самым обучением. Спугнуть ее значило отказаться от информации. Отказ от информации, зачастую, карался смертью. Эту аксиому он выучил еще в детстве.

Но стоило бабке отпустить Шинпана и скользнуть мимо Мокао, как кунай тут же полетел ей в ногу. Послышался звук разрезаемой плоти, сталь воткнулась в землю, а старуха, не издав ни звука, скатилась с дороги. Одноглазый прекрасно помнил, что там находился небольшой овраг. Он достиг края оврага еще раньше, чем бабка успела бы пролететь первую четверть. Бабки не было. Однако была отчетливо видна примятая трава. Легко видеть следы, если ты знаешь, что ищешь. Он наклонился за кунаем. Крови не было как на самом лезвии, так и на земле. Бабки словно и не существовало никогда.

- Шин, знаешь... - Одноглазый обернулся к своему напарнику и ком застрял у него в горле, не позволяя сказать ни слова. Потому что в следующую секунду он сорвался с места, пролетел мимо Шинпана, который мог разве что только начать реагировать на это, и расколол мощным ударом ноги огромный валун, который катился прямо в их сторону. Огромный камень, метров пять в диаметре, раскололся на две ровные части, одна из которых улетела в тот же ров, что и бабка, а вторая полетела в строго противоположную сторону. Моку понадобилось мгновение, чтобы среагировать. Но не успел добежать до края рва прежде, чем половина от валуна скрылась из виду. Теперь же он снова ее не видел. не потому что что-то мешало ему, а потому что ее просто не было. Трава на предполагаемом месте падения была раскидана в стороны, но самого валуна не было. Уже особо не надеясь, он обернулся, чтобы посмотреть на другую половину. Пустота. - Блядство. - Лаконично констатировал он.

Этот монастырь пугал его до чертиков. Они даже не начали подниматься, а в груди Одноглазого уже было весьма неприятное чувство. Он пока решил не говорить Шинпану о том, что он не сам повернулся. Он бы вообще не поворачивался. Но его что-то развернуло. Что-то, чего он не мог увидеть, услышать или пощупать. Если бы не это что-то, то они оба были бы мертвы. Однако, у него не было возможности показывать свой страх. Потому что именно он должен своим примером вести за собой своих подчиненных. В сердце командира нет места страху. - Брось сумку, Шин. - В сложившейся ситуации сумка могла замедлить Шинпана на одно мгновение, которое стоило бы им жизни. Голос Одноглазого был сух и строг. Он не собирался ничего объяснять товарищу, самим своим тоном давая понять, что или он все понимал сам, или он просто выполнял приказ командира. Третьего не дано. - Оружие держи на готове. - Сам он держал кунай в руке так, чтобы в любое мгновение защититься от любой атаки. От любой атаки, которую он увидит. - Оно играет с нами. - Покуда у них не было информации о происходящем, он решил называть это явление простым словом "Оно". - Вспомни, что ты чувствовал перед тем, как я разбил камень? Я тебе скажу, что чувствовал я. Ничего. Такая херня не может катиться не издавая звуков. Ни дрожи земли, ни грохота, ни порывов ветра, ничего. Если бы я не обернулся, то мы были бы мертвы. - Ему было не до шуток, поэтому фразу "насмерть мертвы" он опустил. А жаль. Хороший панч был бы.

- Смотри в оба. Сначала бей, потом думай. Не разрываем дистанцию между нами больше пяти метров. Помни, что сейчас информация важнее наших жизней. Если ты видишь, что я в дерьме, то не спасай меня. Сразу же беги назад в Иву и расскажи Иши о том, что произошло. Пошли. - Боевая двойка двинулась по ступеням вверх.

0

4

Эмпатия — феномен, едва ли поддающийся полноценному объяснению. Особенно, если это относится к возможности прочувствовать не эмоции человека, даже не его физическую боль, но ощущения куда более неоднозначные, при этом имеющие физиологическое начало. Например, голод. Не абстрактный, метафорический голод, заключающийся в устрашающей жажде силы или же величия, и не голод, который может ощутить крыса, чувствуя, но не видя и не слыша, приближение змеи. Нет — обычный голод. Кто-то или, как предположил Мокао, что-то внутри очень хотело есть, что отчетливо понимали оба шиноби Ивагакуре, приближаясь к порталу (так называют главный вход в крутое здание, если вход дохуя навороченный, если что) монастыря. Ощущали это на себе, своим телом и желудком, понимая, что это чувство — не их. Этот голод буквально насаждался, при этом в нем не ощущалось никакой опасности для шиноби Ивы — видимо, их, Шинпана и Мокао, поедать никто не хотел. По-крайней мере, так казалось.

Шинпан ощутил, как его руку ошпарила холодом главная дверь монастыря — видимо, он стоял, положив на портал свою кисть, слишком долго. Или просто дверь и впрямь была слишком холодной — сейчас это было сложно понять, ибо ощущение времени заметно изменилось. Оно переставало казаться линейным и последовательным, что проявлялось в том, что в сознание как Шинпана, так и Мокао, транслировались сведения о их поступках, мыслях и движениях, что были совершены пятью, тремя, шестью, одной секундами ранее, и теми, что уже были совершены пятью, тремя, пр. секундами после — все они происходили в представлении Ивовцев в один момент, длившийся неустановленное время, создавая зацикленную временную воронку, в которой и Шинпан, и Мокао смогли потеряться.

Мокао, ощутив своей рукой, что Шинпан ошпарил холодом кисть, несколько пришёл в себя, рефлекторно от мороза одёргивая свою руку, и даже сумел понять, что он почувствовал тактильные ощущения Шинпана. Однако, не смог понять, когда это произошло и произошло ли вообще — держит ли Шинпан руку на портале, или уже убрал, или ещё не положил.. как говорилось ранее, сейчас это сложно понять. «Понималось», что время в этом месте течёт не так, как в других. «Понималось», что в этом времени Мокао и Шинпан застряли. «Понимались» голод и холод, сквозивший сквозь закрытую дверь монастыря — холод пробирал до дрожжи в рёбрах, но ощутилось это только сейчас. Ну, или минуту назад. Ну, или спустя пару минут. В общем, сейчас.

Всё же преодоление этой воронки настало, вероятно, даже сопровождаясь с ошеломительным, но бессвязным воплем от бессилия перед временем и его нелинейным течением — кто это был, Мокао или Шин.. ну, Шин думал, что это он выбил дверь плечом, разрывая временную петлю, пока Мокао мучительно, кхм, ахуевал. Мокао думал, что он, пока Шин мучительно, хм, бездействовал. Но суть одна — оба шиноби Ивы ввалились в монастырь, надорвав голосовые связки и ошпарив холодом плечи.

В просторном внутреннем помещении храма было ровно двадцать шесть бродячих собак — тощих и оголодавших псов, что, несмотря на свой не лучший вид, всё же умудрялись выглядеть величественно. Не Инугами (и не я), конечно, но всё же.. эти животные были красивы, и даже эти условия, голод, холод и абстрактная потерянность во времени, не смогли у них этого забрать. Многие из псов ютились кучками по разным углам помещения, стараясь согревать друг друга. Другие лежали на опустевших клумбах, тем самым возвышаясь над холодным полом, что несколько их согревало.

В какой-то момент до Шинпана, обладающего чуть более высоким, чем Мокао, интеллектом (3.5 вс 2.5) снизошла мысль о том, что эти псы и та бабка есть олицетворение этого храма — потерявшиеся во времени, растерявшие своё былое величие, ведь старая женщина — это популярный популярный образ утекающего времени и утраченной красоты, ненужности, а бродячие псы — подавно. Голод же и холод — это то, что и ощущают на себе бродяги.

До Мокао тоже дошло это осознание, однако, учитывая его менее вкаченную инту, эта информация дошла до него на несколько ином, более чувственном, а не логическом уровне, отчего Мокао, являющийся, видимо, натурой несколько более склонной к самокопанию и несколько более утонченной (о чем говорит его тяга к самоубийству и Егору Летову) словил полноценную паническую атаку. Шинпан же ощутил, что Мокао несколько хреново, однако, когда он обернулся — Мокао, как уже можно было догадаться, он не увидел, как и Мокао не видел Шинпана, трясясь в почти эпилептическом припадке паники. Возможно, нелинейно не только время, но и пространство? Ведь, казалось бы, расстояние между шиноби Ивы — не более пяти метров, что явно чувствовалось, но.. но Шинпан и Мокао, были очевидно в совершенно разных местах, хотя стояли друг от друга на расстоянии не более пяти метров. И видели все тоже самое, но не видели друг друга. Но видели итоговую цель — балкон, к которому вели две лестницы. Одна из них была полностью разрушена, а другая забита лежачими вдоль всей её длины собаками.

На балконе виднелась дверь, которую, как чувствовалось, и предстояло открыть. Она находилась на возвышении порядка тридцати метров, хотя здание снаружи едва ли достигало и половины такой длины. Допрыгнуть до неё, до этой двери — едва ли, учитывая, что в данном помещении нельзя блять пользоваться чакрой. Кажется, придется идти через собак.

+1

5

Храм был великолепен. Он буквально дышал древностью, из-за чего у молодого человека перехватывало дыхание. Он осознавал что он прикоснулся к чему-то великому, что заставило его понять насколько он маленький в планах вселенной. Насколько коротка его жизнь. Наверное, именно это храм хотел показать ему. Или это фантазии самого шиноби? Даже такое великолепное творение человеческого гения со временем пришло в упадок. Его забыли, но силы его не оставили. А что люди? После их смерти от них ничего не остается. Об большинства. Но есть те, кто вписывают себя в историю. Наверное, именно для этого кто-то разрисовал все стены храма. Нет, это был не вандализм. Просто кто-то зарисовал образ жизни людей, который обитали здесь. Почти все зарисовки были простой бытовухой, которая  показывала быт людей, который не сильно отличался от быта людей из других стран живших в то время. Но вот что было странно на каждой картине была собака. Одна из тех, что была в храме. Парень, почему-то покрывшись холодным потом, начал судорожно считать про себя картинки. Девятнадцать, - через пару мгновений он закончил. Далее он пересчитал собак, которых оказалось на одну больше. Что-то тут не сходиться. Где последняя картина? Но вскоре парень нашел ее. Она была на потолке. Это была огромная картинка изображавшая извержение вулкана, которое, судя по всему, и погубило всех людей, что обитали здесь. На этой картине была собака. Она была ужасна. Ее клыки были окровавлены, а в глазах было безумие… или страх? Шин сам не заметил как на его глазах навернулись слезы. Он плакал, но причину этого понять не мог. Ему передался страх и горе исходящее от этой картины. От собаки. Природный страх перед хищником, который вот-вот слопает тебя. Шиноби сильно ударил себя по щекам. Из-за чего на мгновение комната наполнилась звонким хлопком, который почти сразу затих. Булочка смог привести себя в чувства. Я уверен, что эти собаки не прочь закусить нами. Надеюсь, братишка тоже понял это. Чуунин достал из своего рюкзака их перекус. Это было две небольшие порции риса с мясом. Он поставил две чашки с угощение перед лестницей, на которой располагались собаки и стал поднимать. Шаг. Он осмотрелся вокруг. Ни одна из собак не двинулась, что не могло не радовать. Еще один шаг. Реакции так же не последовало. После этого парень решил поступить совершенно нелогично — он закрыл глаза и стал очень аккуратно и медленно подниматься наверх, в надежде что на него никто не накинется.

Отредактировано Shinpan (2019-02-21 20:13:58)

0

6

Стоило Мокао подняться на вершину лестницы, как его подозрения в кончености этого места перестали быть подозрениями. Он определенно не понимал, что здесь происходит. Может быть он и умел делать клевые комбинации с клонами, как главный герой этого фендома (у них ведь был один показатель интеллекта), но его мыслительных способностей не хватало на полное осознание ситуации как таковой. Прикосновение к двери храма показалось ему настолько ледяным, что обжигало его плоть. Ощущение времени изменилось. Перед глазами пролетали картинки его прошлой жизни. Он заново увидел смерть своего первого наставника. Смерть ученика. За одно мгновение он заново пережил десятки смертей своих товарищей, с которыми некогда сражался бок о бок. Даже своим скудным умом он понимал, что все эти события он видел не случайно. Храм хотел отпугнуть их, а как еще проще можно было поселить сомнения в людских сердцах, как не демонстрацией самых худших моментов их жизней. Одного лишь храм не учел. Он был уверен, что подобное сломает, сведет с ума, одного из джонинов. Он лишь не знал, что Одноглазый каждую секунду своей жизни помнил всех, кого он потерял. Он видел эти кадры и переживал эти моменты снова и снова каждый раз, когда ложился в кровать и закрывал глаза. Его не преследовали духи умерших. Нет. Это он их преследовал. Может быть, именно поэтому в нем были столь сильно развиты суицидальные наклонности. Но это было главным просчетом Храма. В один момент Одноглазому это просто надоело и он влетел в створку двери плечом. Краем глаза он видел, что его напарник сделал то же самое. Ему было невдомек, что видел Шинпан. Но явно не клубничное печенье.

Двое ввалились в помещение. Видения закончились. Лишь теперь Мок мог оглядеться. Створки дверей были распахнуты. Ну, как распахнуты? Одна была открыта. Это работа Шинпана. Вторая валялась в трех метрах от них. Дверные петли были вырваны с корнем. Это работа Мокао. Ибо нехер.

Остальной храм поражал. Мокао не был экспертом в археологии, истории, мифологии и подобным им наукам. Он не мог определить возраст этих колонн и барельефов иначе как "дохера". Он не мог сказать, что именно заставляло его чувствовать себя столь крошечным по сравнению с этим местом. Именно поэтому, ему досталось в разы сильнее, чем его брату. На какое-то краткое мгновение он увидел себя со стороны. Вернее, не себя а всего лишь маленькую точку, которую признал собой. А над точкой нависало нечто столь огромное, что Мокао мог увидеть лишь верхнюю часть его туловища. Обтянутое серой кожей, в некоторых местах уже потрескавшейся и порванной. В разрывах он видел кровоточащие раны. Оно одновременно и было человеком, и не было им. Лицо его было обтянуто той же плотью, но кроме кожи на нем ничего не было. Ни глаз, ни рта, ни носа. Не было волос и ушей. Но мужчина физически ощущал всю тяжесть его взгляда. Существо несколько секунд "смотрело" на него, а затем опустило на него всего лишь палец. Столь огромный, что Мокао был лишь крупицей соли на его пальце. Он закричал и вскинул руки вверх, пытаясь остановить этот удар. Ноги его подкосились и он упал на колени. Удар был столь сильным, что его впечатало в пол. В глазах потемнело.

А затем он снова оказался в храме. Он стоял на коленях и упирался в пол руками. В глазах мутило, а звон в ушах не пропускал ни одного звука. Губы были влажными. Он коснулся их пальцами. Пальцы были в крови. И было на них что-то еще. Что это? Пена? Похоже, что у него был приступ эпилепсии. Неудивительно. Пошатываясь, он встал на ноги и огляделся. Больше он не чувствовал присутствия того существа. Теперь его внимание привлекли другие вещи. Первая: два с половиной десятка собак, смотревших на него как на сочный кусок мяса. Они были похожи на скелетов, обтянутых кожей. Мокао попытался использовать свой козырь, но ничего не произошло. Его кожа как была из плоти, так ей и осталась. Чакрой, видимо, он пользоваться не мог.

Это навело его на мысль о второй проблеме. Шинпана он не видел. Хотя ощущал его присутствие где-то неподалеку. Он был жив. Это уже радовало. Но искать его сейчас было невозможно, пока сам Храм этому препятствовал. Нужно было завершить миссию во что бы то ни стало. Мужчина двинулся к лестнице. Собаки смотрели на него. Некоторые рычали. Никто, очевидно, не собирался его пропускать. Но стоило Одноглазому подойти к первой ступеньке, как вперед вышел один пес. Он не рычал и не подавал признаков агрессии. Невозможно было определить, был ли он вожаком, потому что все они выглядели одинаково. Но было что-то в этом псе, что отличало его от остальных. В нем было спокойствие. Полное спокойствие, которому можно было только лишь позавидовать. Мокао не знал, что сделать. Поэтому доверился своим чувствам. Его ладонь легла на голову пса, а сам он заглянул в бездонные, черные собачьи глаза.

И снова его захлестнули видения.

Цветущее поле. Лето. Местность казалась ему знакомой. Позже он понял, что это место позднее стало называться Страной Луны. Молодая девушка, одетая в легкое платье, прижимается к груди парня и целует его в губы. Мокао чувствовал горечь и тоску, которую испытывали оба. - Я дождусь тебя, милый. Где бы ты ни был - я всегда буду любить и ждать тебя. - По ее щеке катится слеза. Это момент расставания. Он был одет в легкую кольчугу, на поясе висел меч. Щит лежал в ярде от них. - Я вернусь, любимая. Я обязательно вернусь к тебе, обещаю!

Храм. Но не старый, а словно он был построен всего несколько лет назад. Юноша стоит в компании таких же как и он. Мимо ходят послушницы, которые занимаются работой по храму. Юноши о чем-то шутят, им весело. Тот, из прошлого видения, уже обзавелся бородой и полноценным латным доспехом. Неожиданно, из-за угла появляется женщина потрясающей красоты. Ее белые как молоко волосы были одного цвета с ее кожей и глазами. Мокао сразу узнал Кагую. Он видел ее на картинках и еще с детства запомнил ее лицо. Веселье мужчин исчезло без следа. Они вытянулись по стойке "смирно" и отдали воинское приветствие.

Снова храм. В этот раз он уже больше был похож на то, что видел Мокао. Повсюду валялись тела убитых. Тела охранников смешанные с телами захватчиков. Десятки тел. Чуть больше двух дюжин мужчин сидели на полу и тяжело дышали.
- Сколько выжило?
- Двадцать шесть.
- Зеркало в безопасности?
- Нет. Оно разбилось во время битвы. Остался лишь один кусок.
- Значит мы можем идти домой?
- Нет. Пока хотя бы часть его здесь мы обязаны защищать его ценой своей жизни.

И опять храм. Теперь уже Одноглазый чувствовал, что эти события происходили незадолго до пришествия двух шиноби из Ивы. Он не видел людей. Только двадцать шесть собак мирно лежали на ступенях лестницы. В воздухе витало одиночество и тоска. Не было слышно никаких посторонних звуков. Только тихое собачье дыхание. Но внутри себя он слышал всего один вопрос. "Когда же я вернусь к тебе, любимая?"

Видения закончились. Только теперь Мокао сумел все понять. Он вспомнил существо, которое видел ранее. Его раны и морщины. Его былое величие. Он видел этих собак. Измученных голодом и желанием чего-то, что невозможно желать никому, кто не жил столько, сколько жили они. - Так вы и есть... - Он оборвал себя на полуслове, не в силах подобрать слова. У него не было вопросов. Он понял лишь то, что Храм не отдаст им осколок пока не захочет. А он хотел. Мужчина развернулся и прокричал.

- Я понял! Я все понял про тебя! Ты добился чего хотел! Ты ждал того, кто придет и освободит тебя! Но ты атакуешь нас лишь страхом! Ты не пустил никого дальше потому что ты сам боишься! Ты боишься, что если отдашь сокровище, то она придет и накажет тебя! Но нет, никто не придет! Она мертва! Больше тебе не надо нести эту ношу! Больше я не боюсь тебя! Убей меня и ты никогда не будешь свободен! - Он развел руки в стороны. Сверху послышался грохот. Обломок колонны летел прямо на него. Мокао мог бы с легкостью разбить его, но он не сдвинулся с места. Просто закрыл глаза. И... И ничего не произошло. Когда он открыл глаза, то обломок колонны вновь был на месте. - Спасибо. - Голос его уже был не так громок. Он снова чувствовал чакру, текущую по его пальцам. - Спасибо, что доверился. Я не подведу. Я верну тебя к ней.

Он не удивился, когда обернулся и увидел собак стоящих по краям лестницы, словно стражников, уступающих дорогу. Он прошел мимо них и каждый пес склонил голову при его приближении. Больше ему не надо было бояться храма. Спустя всего несколько секунд он достиг балкона, где уже видел своего названного брата.

+1

7

Шинпан, решившийся закрыть глаза и идти вслепую, всё же достаточно благополучно достиг поставленной цели - балкона. Настолько благополучно, что его образ даже на секунду родился в сознании Мокао, представ перед его глазами - лишь на секунду, ибо сразу же исчез, позволяя Мокао сделать вывод о том, что увиденный им Шинпан.. лишь иллюзия? Мираж? Трактовок и интерпретаций подобному может быть сколько угодно, но едва ли хотя бы одна из них будет подходящей.

Впрочем, оба шиноби Ивы, не видя друг друга, всё еще чувствовали присутствие друг друга же каким-то иным способом, выходящим за привычные определения. Это было не чувственное ощущение, не интуитивное - абсолютно иное и непознаваемое в своей эпистемологической природе, но доступное для ощущения.. неизвестно чем и как. У шиноби Ивы банально не было слов, чтобы описать эти чувства, а слова, вернее, язык - уникальный миф, конструирующий и интерпретирующий реальность. Сейчас ощущалась его неполнота и незавершенность, а вместе с тем и неполнота реальности - её будто бы поделили на две части.

Возможно ли построить дом, не имея под рукой материалов, и возможно ли сложить предложение, определяющее происходящие процессы, не имея слов? Нет и нет. Впрочем, жонглируя словесными уловками, можно заключить, что дом, вероятно, да, построить всё же можно, воспользовавшись какими-то специфическими знаниями, но какую ценность имеют знания для второго примера, если нет слов, чтобы их, знания, описать? Т.е. нет и не было слов, которые бы и подтверждали бытие данных знаний, как нет и самих знаний, ибо они и их существо определяются словами.

В общем, чувствуя рядом братское плечо, но не понимая его и не видя, что Мокао, что Шин вошли в необходимое помещение. Сделали ли они это одновременно или нет является непонятным, ибо время по-прежнему отказывалось существовать линейно в сознаниях ивовцев.

Шинпан, войдя, обнаружил залитую темнотой и холодом комнату, где сквозь полнейший мрак не естественно (ведь нет источников света) блестели кроткими огоньками многочисленные белые вспышки. И Шинпан ощущал смерть. Не так, как её понимает человек, но так как понимает её животное - как нечто неизвестное и, кхм, нежелательное. И неизбежное. Впрочем, себя он ощущал вне этой парадигмы - он видел именно то, что он мог видеть, пробираясь сквозь собак с закрытыми глазами. А именно темноту, в которой он прятался от неизвестного, что за неимением зрительного познания обернулось именно опасностью в её первородном значении - смертью. Смертью не его, но оттого не менее пугающей.

Мокао же, войдя, попал в залитое солнечным светом помещение, где в солнечных лучах блестели сквозь многочисленные детали интерьера многочисленные же осколки зеркал, что всё также оставалось не естественным, ибо источников света в комнате всё ещё не было. Впрочем, всегда стоило взглянуть на себя - свет излучал сам Мокао, струившийся чакрой и излучавший подлинно чистое свечение. Мокао излучал жизнь и был её сосредоточением, озаряя всё вокруг. Жизнь бурлила в его жилах необузданной силой, вырываясь наружу горячим светом, обжигающим кожу - сначала у Мокао обгорела кожа. Чуть позже на его коже образовались полноценные ожоги. Ещё позже мышцы его левой руку буквально разодрало этим светом - этой жизнью. Жизнь ведь ведет к смерти? И жизнь не страшна - в отличии от Шинпана, Мокао не боялся, пусть и страдал от полученных травм.

Шинпан боялся, пробираясь сквозь собак, и это было разумно. В условиях где не было знаний в их привычной интерпретации, он поддался инстинктам, поддался бессознательному - поддался страху, что и было разумным. Но обречённый жить в страхе - обречённый жить в неизвестности и страхе смерти, которую и был вынужден познавать в своей комнате Шинпан.

Мокао же переборол свой страх, выступая против него, за что и поплатился - жизнь с открытыми глазами, жизнь, подразумевающая противодействие страху, всегда гарантирует раны. Как гарантирует и по мере возможную полноты картины, открывающуюся перед открытыми глазами.

Жизнь и смерть идут всегда вместе, оставаясь незримыми друг для друга. Возможно, поэтому Мокао и Шинпан не видели друг друга, ощущая ту самую, не поддающуюся любому описанию близость и неполноту текущей реальности.

Отредактировано Hatake Sho (2019-02-28 23:36:19)

+1

8

Парень открыл свои глаза, но не увидел разницы. Сначала молодой человек подумал, что он ослеп, что храм покарал его за трусость и уже собирался впасть в отчаяние. Но, почти сразу же, как он оказался внутри этого помещения, вокруг него начали блестеть бесконечно множество вспышек. Словно, маленькие фотоаппараты по несколько раз в секунду снимали шиноби с разных ракурсов. Шину сначала показалось все это прикольным, но потом ему стало как-то не по себе. Свет, который испускали эти вспышки был какой-то не живой. Обычно, когда ты смотришь на свет, то тебе тепло и хочется улыбнуться, но этот свет был другим — он горел из последних сил, он не мог согреть или осветить хоть что-то, это был свет который видят люди перед своим концом. В момент осознания данного факта парень ощутил себя частью чего-то большего, чего-то великого и непонятного, чего-то что было сущностью этого места. Он как бы увидел себя со стороны, но в тоже время он мог двигать своими руками и ногами. Парню казалось, что он стал частью какой-то вселенской сущности, а эти вспышки — это галактики, которые так ничтожны по сравнению с тем, чем он стал. Существо, которым он стал, могло, даже без особых усилий, уничтожить любой из миров, что были там. Начать в этих мирах новую жизни, не смотря на то, что там были люди, которые считали свою жизни нужной, которые думали что в их жизни есть смысл. Для этой сущности все жизни одного мира — ничто! Но эта сущность не хотела смерти. Она вообще ничего не хотела. Она просто была, как воздух, как солнце. Сделай выбор! Кто-то проговорил эти слова в голове чуунина. От этих слов по спине парня пробежали мурашки, а на лбу выступила испарина. Это был не его голос. Это был холодный и глубокий голос Вечности. Он говорил ему что делать.
- Но что я должен выбрать? Что я должен искать? - но ответа на эти вопросы не последовало. Парень только слышал сам себя со стороны. Это не было эхо. Это были отголоски его самого, которые доносились из прошлого или из будущего. Парень не нашел ничего лучшего как просто успокоиться. Он глубоко вдохнул и прислушался к своим ощущениям. Он прислушался к окружению. И вдруг! Все вокруг начало звучать тысячью мелодий: дождь, звуки войны, крики, какие-то не понятные разговоры, плач ребенка, марширующие воины. Все это слилось в единый гам, который давил на парня. Который прижал его к земле и выбил из легких весь воздух.
- Брат!
Только одно слово пробилось через весь этот гам до Шина. Это был его старший брат. Это был одноглазый. Вот его цель. Вот куда он должен был идти. Парень собрался с последними силами и поднял свою тушку. Его тело неуверенными шагами пошло к той вспышки от которой шел голос его старшего товарища. Ноги его ели слушались. Идти было тяжело, словно на него село несколько бабок из очереди в поликлиник,  воздух который он вдыхал обжигал его легкие. Из ушей сочилась кровь, словно, он слушал русский реп, хотя вся эта какофония звучало лучше. Шаг за шагом парень шел к своей цели. Вот уже осталось всего пол метра. Он протянул свою руку к заветной звезде, но его ноги отказали. Он начал падать. Он понимал что это конец. Он не смог добраться до брата. Сейчас он должен упасть и остаться здесь навсегда. Но что-то его ловит. Невидимая рука. Но чья? По тому как рука сжала его он понял, что это одноглазы. Он всегда так делал. Одновременно нежно, но в тоже время крепко, по-мужски. Ему помог брат. В который раз. Шин коснулся нужной ему звезды. И в этот же момент все вокруг залилось светом, а шум вокруг сменился гробовой тишиной.
Нестералассар

Отредактировано Shinpan (2019-04-23 14:48:42)

0

9

Новая комната поражала своим великолепием. Тысячи всевозможных зеркал отражали ослепляющий свет. Словно кто-то занес фонарик в комнату кривых зеркал. Невозможно было отследить по зеркалам источник света, поскольку зеркала тысячекратно отражали свет, усиливая его и источником мог быть как прожектор, так и маленький солнечный лучик, что светит тебе в лицо по утрам, потому что ты, идиот, неправильно расположил кровать у себя в комнате. Мокао попытался закрыть глаза руками, чтобы хоть немного спрятаться от этого солнечного великолепия, но стало лишь хуже. Ослепнув на несколько секунд, он осознал, что источником света был он сам.

Все его тело источало столь ослепительный свет, что казалось, будто он провел десять тысяч лет на Солнце, как одноименный герой комиксов, чье имя начинается на "С", а заканчивается на "упермен".  С осознанием сего факта пришло невероятное жжение. Словно каждая клетка его тела превратилась в миниатюрные звезды, чьи ядерные реакции разрывали его на куски. Такой расклад Моку ну вот вообще ни разу не нравился, поэтому он попытался стать каменным, чтобы защитить себя от разрушительного влияния этой комнаты. Но стоило ему провести чакру через руку, как свет, исходивший от нее, лишь многократно усилился. А вместе с ним усилился и жар. Его левая рука буквально за мгновение сначала усохла, а затем буквально рассыпалась в пыль. Боль была нестерпимая и затмевала все остальные чувства, будто один кумовец рассказал ему сказку про паровозик, который смог. Он лишь с трудом сумел удержать крик боли, поскольку он был все-таки не хером с горы, в великолепным Мокао Исузуки, одного имя которого вселяло страх и трепет в сердца людей.

За этой болью он не мог определить, было ли это все иллюзией или же ему действительно оторвало руку. Но одно он понял точно - эффект зависел от его чакры. Поэтому он замедлил течение чакры в организме. Это не лучшим образом сказалось на его самочувствии, но жжение в каждой клетке его тела стало слегка меньше. Осталась лишь боль от потери руки. Рана не кровоточила, поскольку была прижжена этим обжигающим светом. Схватившись оставшейся рукой за левое плечо, он медленно заковылял вперед, пытаясь найти то, за чем они сюда явились. Боль застилала ему глаза кровавой пеленой, но он помнил о своей цели.

Тысячи осколков выглядели абсолютно одинаково и одновременно с этим столь по разному. Нестерпимая боль не давала ему рассмотреть их, но он понимал, он чувствовал, что все эти зеркала были лишь фальшивками. Когда его глаз слегка привык к такому слепящему свету, то впереди он увидел пьедестал. Его влекло к этому строению. Потому что на пьедестале было то, что он искал. Он сразу же определил, что это нужный осколок. Хотя бы потому что он был единственным, который парил в воздухе, словно подвешенный на невидимых ниточках. Он был несовершенен, груб и некрасив. С виду напоминал обычный осколок обычного зеркала. Но было в нем то, что выделяло его из остальной массы. Он не отражал свет. Видимо, он и был ключом к всей этой вакханалии. С каждым шагом к пьедесталу Мок почувствовал, что боль начала отступать. Жизнь словно вливалась в него. Сначала это был лишь тоненький ручеек, но с каждым шагом, более уверенным, чем предыдущий, ручеек разрастался сначала до уровня водопроводного крана, потом до маленького озера, а когда до осколка осталась всего пара шагов, огромный океан жизни обрушился на него.

От такого давления он упал на одно колено. В глазах рябило, у него кружилась голова. Но не от усталости и не от боли. Их больше как и не бывало. Скорее это было ощущение своего... могущества? Да. Именно так. Он чувствовал, что ударом может уничтожить город без каких-либо проблем. Жизнь шиноби это чакра. И сейчас окружающие, если бы они были, могли видеть, как по всему его телу буквально плясали огни из чакры. Голубое пламя, что не обжигало, но давало жизнь. Если бы Мокао был слегка умнее, то он понял бы, что это остаточная чакра, которую его тело не смогло и никогда не сможет впитать. Она струилась из него и превращалась в пламя жизни. Одно его желание и чакра сформировала руку в том месте, где некогда была предыдущая. Сформировала и превратилась в настоящую руку. С такими же крепкими и прочными мышцами что и раньше. Он поднес руку на уровень лица и сжал кулак. От напряжения на предплечье выступили голубые вены. Словно он никогда и не терял руку. Об этом теперь напоминало лишь отсутствие левого рукава по самое плечо. И на этом его мощь закончилась. Голубое пламя развеялось, оставляя Мокао самому себе. Он больше не источал свет. Свет теперь горел внутри него и указывал путь остальным, словно маяк кораблям во время бури.

Послышался какой-то звук и одноглазый мгновенно обернулся. - Шинпан! Брат! - Истощенное тело Шинпана падало на пол, но Мокао не дал этому случиться. Он подхватил напарника, становясь ему опорой. Одноглазый не часто называл его братом, поскольку кровного родства между ними не было. Но за всей этой чертовщиной, что творилась в последнее время, он был дьявольски рад видеть этого тощего задохлика.
Не нужно было слов. Они итак друг друга прекрасно понимали. Они явились сюда за артефактом и один из осколков был прямо перед ними. Шиноби вытянули руки и одновременно коснулись осколка.

---> Нестералассар

Отредактировано Isuzuki Mokao (2019-04-21 23:00:23)

+2


Вы здесь » Naruto. Everything is changing. » Страна Луны » [Квестовая локация] Монастырь Шадо Пан